Бабушка Наташа

 

 “Вы мне не поможете?” – услышала я голос за спиной, переходя через дорогу в направлении парка. Оглянувшись, я увидела маленькую аккуратную старушку, в платочке, повязанном узелком под подбородком, на украинский манер. В этот момент пара мальчишек поравнялась с ней, но они прошли мимо, так что я вернулась и предложила ей свою руку, на которую она сразу же доверительно оперлась.

– Ты не знаешь, где здесь парк?

– Я как раз туда направляюсь, – ответила я, и мы продолжили путь вместе.

– Меня сын забрал из села под Иваново, на зимовку, – объяснила бабушка и стала рассказывать мне о жизни на селе, о фермерстве.  О том, как непросто там живется. Между тем, мы уже обошли вокруг парка и присели на лавочку.

– У меня корова и куры. А что мне еще нужно. Молоко, из которого я делаю масло, простоквашу, сыр; овощи для супа из огорода – вот и все. Мой внук пошел учиться, на кого бы ты думала?

– На агронома?

– Да. Но разве можно быть агрономом в наше время. Все разрушено. Выжигают леса, не задумываясь о том, что это делает с почвой. Я сама агроном – все знаю. Раньше была мелиорация, во всем система. А сейчас… мой внук посадил урожай, а потом все пришлось сжечь – некуда было девать. Его товарищ повесился, не смог расплатиться с долгами. Фермерство должно быть коллективным трудом, одному человеку не справиться, нужна поддержка. Раньше, например, мы работали, и все лучшее отправляли в город. Ведро – себе. И ведро  на корм, коровам, козам – вкусненького. Это было безотходное производство. Знаешь, сколько стоят яблоки в Молдове? У меня дочь в Тирасполе живет. 2 рубля.  Ну хорошо, несколько рублей за транспортировку. Но не 70 же! Это ведь воровство. Какая разница, у тебя из кармана возьмут или так? Нет разницы. Раньше все, что производили, оставляли себе, и только излишек продавали. А сейчас  все свое разбазаривают, не думают о будущем. Всю нефть и газ распродают, ведь ничего не останется!

Она продолжала говорить о распродаже природных ресурсов, об упадке села, и я чувствовала, насколько она переживает это лично.

– Во всем мире так.

– Мне все равно, что во всем мире, – я услышала негодование в ее голосе. – Мне важно, что у нас, в России, за это болеет моя душа. Мои дедушка с бабушкой украинцы, кто-то из Молдовы, кто-то из России. Для меня нет национальностей. Есть люди и нелюди – во всех нациях. Я где-то услышала эту мысль, и она мне понравилась. Ты знаешь, крайне важно воспитание человека. Вот раньше ругаться было неприлично, мало было семей, где люди ругались, и они всегда были особняком. А сейчас? Очень многое зависит от воспитания. Никогда не применяй силу – ни словом, ни действием. Это остается в человеке навсегда, и он вырастает неполноценным, время от времени он возвращается к этим своим переживаниям. Очень важно, не ругать и не наказывать, важно объяснять. Как-то моего сына привели домой – весь грязный, мокрый. Учительница говорит, вот, посмотрите на него. А я его отвела мыться и стала расспрашивать, какой глубины лужа, и где она… может, я тоже могла бы пойти поплавать, и что нужно обязательно проверять глубину, ведь можно и утонуть.  А как-то я его наказала-таки, взяла его поясок из ткани и пару раз махнула. А он потом спрашивает: мама, а почему ты моим поясом, а не папиным? Я говорю, спасибо, в следующий раз возьму папин… И знаешь, как в моей семье было, если получил двойку, что это значило? Это значило, что не работал. А если тройку -то работал, но мало. А раз не работал, то и есть не будешь. Вот так-то. Ведь если один не делает, второй не делает – так и с голоду умереть не долго. Меня дедушка к труду приучал, я только ходить научилась, помогала ему плести корзины, прутики подавала, а потом несли вместе – нес-то, конечно, он, но делал вид, что я ему помогаю. Потом давал мне задание собирать яблоки, смотреть за гусями.  Я их боялась, а он мне говорит: вот подойди к нему с прутиком, и посмотри: ведь он тебя еще больше боится! У каждого было задание. И все было общим. Я, например, своему сыну, когда он окончил восьмой класс, сказала идти в техникум, чтобы научиться делать все своими руками, а потом уже в институт, какой захочет. Так теперь он сам все может. Ни на кого не рассчитывает.  С семейной жизнью у него не сложилось. Первая жена – они тогда жили в Калининграде – хотела, чтобы он был бизнесменом, а он ей: я ведь не умею торговать. Он тогда чинил эти первые компьютеры, знаешь, были такие огромные, как стиральные машины, не помню, как назывались. И одновременно дворником пошел работать – на две ставки – ему и квартиру дали. Он мне говорил: «А что, мне нравится, там я весь день сижу, а здесь – физический труд». А ей это совсем не нравилось, и она уехала – обратно в Ленинград, туда, где они встретились. Спустя много лет позвонила ему, захотела вернуться, уже и сын вырос, отучился. А он ей сказал: «Знала бы ты, как долго я этого ждал. Но сейчас уже поздно». К тому времени он уже встретил другую. Его товарищ работал здесь, в Красногорске и предложил ему работу, он и переехал из Калининграда. Ремонтирует теперь медицинскую технику.

– Хорошая работа, полезная.

– Да. Полезная. Вот он на каком-то ужине с этим товарищем познакомился с подругой его жены. Женился.

– И как?

– Ты знаешь, все хорошо. Но бывают люди, которые приходят, вот так, как мы с тобой, в парк, смотрят на воду, на траву, деревья. Слушают птиц и черпают энергию из природы, и потом эта энергия дает им силы жить, действовать; а бывают люди, которые берут энергию у других – это вампиры. Они бывают солнечные и лунные, солнечные – это те, которые кричат-кричат до тех пор, пока ты не ответишь, и тогда они успокаиваются, питаются твоей энергией таким образом; лунные же нудят и нудят, опять-таки пока не добьются реакции. Вот я тебе историю расскажу. Пошла я в Окей[1] перед 9 мая –  я туда хожу за покупками, чтобы прогуляться. Взяла два пакета молока, хлеба и на кассе говорю: «9 мая, вот молокааа накупила, как наварю себе пшенки!» И радуюсь. А за мной стояла женщина, она все свое сдвинула к моему молоку и сказала: «У меня карточка, я заплачу». Ты знаешь, мне так неловко стало. Мне даже сейчас неловко, когда я рассказываю тебе это. Ну взяла я молоко и хлеб и пошла – там стол есть, стала складывать все в свою сумку, такую, как вот твои джинсы. И тут она опять подходит ко мне с пакетом и говорит: «Это вам, с праздником!» Ты знаешь, я даже сейчас ее лицо перед собой вижу. Мне так неудобно было.

– Она же от сердца.

– Да, когда дают от сердца, нужно и принимать от сердца. Прихожу я домой, выкладываю, а там целая курица, кусок сыра, колбаса. И тут невестка моя как начала кричать на меня: «Зачем ты это купила, ты же знаешь, мы только грудку едим». Я ей говорю: «А я тебе вырежу грудку. Я  ведь люблю суп из косточек». А она не унимается, кричит: «Спрашивать надо, что покупать. Почему ты мне не позвонила?!» Но почему я должна ее спрашивать, что мне покупать на свои сто рублей? Мне дочка из Тирасполя деньги шлет. Я не стала ей рассказывать, она бы опять меня лгуньей назвала. А я никогда не обманываю. Не надо никогда отвечать или объяснять.  Я вот стояла в очереди за капустой как-то – давали только по два кочана на лицо, а передо мной женщина, сказала, что ей нехорошо, она пойдет посидит и попросила меня взять ей. Я и попросила четыре. А за мной одна, как стала кричать и возмущаться. Я ничего не сказала. Она ведь показала себя, ведь только она возмущалась,никто другой. А я отнесла капусту той женщине и получила свою благость. Ты верующая?

– Да.

– Хочешь я тебе расскажу как меня Бог спас?

– Конечно.

– А было это не раз. Шел 33 год, все голодали. Моя мама осталась одна, и ела одну кукурузу, так и оказалась в больнице. А в это время мой будущий отец приехал из Краснодара в село ветеринаром. Искал, где поселиться, и ему сказали: вон дом пустует, хозяйка в больнице, недолго протянет, дом тебе и достанется. Он поселился, а мама вернулась из больницы, когда стало лучше. Вскоре они поженились. Ну как «поженились» – просто перенес ее вещи в свою комнату, вот и поженились. У меня до сих пор хранится его деревянный чемодан. Я родилась весом 1 кг, такой слабой, что даже грудь не могла брать. И мамина подруга предложила меня покрестить, мама сомневалась, выживу ли я. Но они так и поступили, а на следующий день я взяла грудь. Ну разве не чудо?

А вот второй случай. Нашу деревню оккупировали немцы, я видела, как они расстреливают. Всех взрослых мужчин, кого нашли, расстреляли, а нас, детей, собрали и дали всем конфеты. Я так радовалась – представляешь, в то время – сладкое! Побежала домой к маме – чтобы с ней вместе чай попить. Мамы не было. Я ждала. Когда она вернулась, то сразу же кинулась ко мне и прокричала:

– Тебе давали конфету?

– Да! Я ее для тебя сохранила, чтобы мы вместе съели.

– Слава Богу, – сказала мама, обняла меня и заплакала.

Все дети, которые съели конфеты, умерли.

А потом нас всех согнали в амбар – женщин и детей. Люди всю ночь стояли на коленях, молились. А я плакала и всё кричала маме: «Не хочу пульку, не хочу пульку». А мама успокаивала меня и говорила: «Не бойся, милая, я тебя собой прикрою, пулька первой через меня пройдет, тебя не достанет».

А под утро пришли русские войска.

Ну разве не чудо?

Много было случаев в моей жизни, я знаю, что что-то меня ведет, защищает. Значит, не время.

Мне ведь 85 уже. Вот глаз один совсем не видит, а второй еле-еле. Хрусталик надо менять.

 

Незаметно стемнело. Пришло время возвращаться.

– Ты чему училась?

– Первое образование – переводческое.

– А какие языки?

– Английский, французский.

– Ты совсем как моя внучка, она тоже учила английский, французский. Тоже одна.

«А вы совсем как моя бабушка», – хотела сказать я ей, но промолчала. Аккуратная, маленькая, в белом платочке, она доверчиво продолжала опираться на мою руку на пути обратно. Оказалось, что мы живем совсем рядом, и я взялась проводить ее.

– Как тебя зовут?

– Ира.

– А я бабушка Наташа.

Узнав, что я живу заграницей, она, кажется, расстроилась.

– Сюда, значит, в гости приезжаешь…

 – Можно и так сказать… Вы большая молодец, что гуляете, – поспешила я сменить тему.

– Конечно, двигаться обязательно. Ведь это кровообращение, если не двигаться происходит застой, проблемы начинаются разные, давление и прочее.  Ходить надо обязательно, сидеть – неестественно для человека. Все в природе гармонично – как элементы из природы преобразуются в белки, жиры и углеводы, которые мы потребляем, а наши отходы снова все возвращаются в землю.. это надо помнить. Как прекрасно рождение. Только подумай из какой-то одной клетки, появляется новая жизнь. Разве это не чудо.  Я так люблю маленьких. Так хочу правнуков.

Она говорила много и содержательно. Я записала только часть. На протяжении всего нашего общения мне хотелось запомнить все, я даже нередко подумывала включить диктофон, сфотографировать ее. Но не решалась сделать ни того, ни другого, чтобы не нарушить удивительную связь, возникшую между нами. Это были не просто ностальгические воспоминания старого человека, она делилась со мной своей мудростью и добротой. Ее речь лаконична и стройна, без лишних слов. Ее память потрясает, она помнит названия химических элементов – по роду своей профессии она много читала медицинской литературы и уместно использует технические термины. Ее слабовидящие глаза искрятся, она улыбается. Зубов уже не осталось, но в глазах и улыбке столько света и жизни, даже малую долю которых так редко можно встретить сегодня в людях, на десятки лет моложе.

Мы шли, она взяла меня под руку, и я накрыла ее руку свободной рукой – чтобы согреть.

– Вам не холодно?

– Нет, мне тепло.

Так мы и шли, ее рука, сначала холодная, постепенно согревалась под моей.

 


[1] Местный супермаркет, в 20 минутах ходьбы от ее дома

На фото другая бабушка, из другой страны  и совсем другая история…

IMG-20200214-WA0007